Нахимов Павел Степанович
 VelChel.ru
Биография
Хронология
Наваринское сражение
Синопское сражение
 Синопская битва
 Силы сторон
 План атаки
 Подготовка к сражению
Ход сражения
Оборона Севастополя
Гибель Нахимова
Е.В. Тарле
Ордена и медаль Нахимова
Галерея
Ссылки
 
Синопское сражение

Ход сражения

Владимир Иванович Истомин проявил «примерную неустрашимость и твердость духа, благоразумные, искусные и быстрые распоряжения во время боя». Орудия правого борта «Парижа» безостановочно громили неприятельские суда. Через полчаса после начала сражения турецкий корвет «Гюлл-Сефид», стоявший рядом с фрегатом Османа-паши и оказывавший ему огневую поддержку против флагманского корабля Нахимова, был уже сильно избит русскими снарядами, потерял фок-мачту и несколько орудий. Командир корвета Сали-бей оставил свой корабль и предпочел спастись бегством. Вскоре на корвете возник пожар, и огонь стал постепенно добираться да крюйт-камеры. Наконец, в 1 час 15 мин. пополудни раздался сильный взрыв и «Гюли-Сефид» взлетел на воздух.

Уничтожив неприятельский корвет, Истомин оказал непосредственную поддержку своему флагманскому кораблю.

Покончив с неприятельским корветом, «Париж» усилил огонь по фрегату «Дамиад» и береговой батарее №5. Бомбические снаряды русского корабля производили сильные разрушения на батарее и на неприятельском фрегате. Лейтенант П. Никитин, руководивший огнем бомбических орудий, проявил «отличное мужество и превосходные распоряжения при действиях бомбической батареи». Вскоре фрегат «Дамиад", не выдержав меткой прицельной стрельбы русских комендоров, обрубил цепь и вышел из боевой линии турецкой эскадры. Течением и ветром его отбросило к юго-западному берегу полуострова. Турецкая эскадра лишилась еще одного фрегата.

Корабль «Три святителя» обстреливал большие неприятельские фрегаты «Каиди-Зефер" и «Низамие», вооруженные 118 пушками. Расчеты орудия действовали четко и слаженно, посылая по врагу снаряд за снарядом. "Команда вела себя выше всякой хвалы Что за молодецкая отвага, что за дивная хладнокровная храбрость!- вспоминает мичман А. Д. Сатин. - Как теперь вижу: стоит красавец-комендор знаменосец 32-го экипажа, Иван Дехта, и держит большим пальцем правой руки запал у только что выстрелившего орудия. Вырвало ядром рядом с ним двух человек, он бровью не пошевельнул, только скомандовал, когда орудие было готово: «к борту!» И этот же самый Дехта, бледный, как полотно, через две недели дрожащей рукой вынимал жребий на георгиевский крест. Достойных было слишком много!»

Фрегаты «Каиди-3ефер" и «Низамие» вели интенсивный ответный огонь, но более всего «Трем святителем» вредил огонь турецкой береговой батареи № б. Одно из каленых ядер попало в кубрик, и только благодаря своевременным и быстрые действиям трюмных матросов удалось лирвидировать пожар. Так же быстро был ликвидирован пожар на юте, где умело и самоотверженно дейсгвовал боцман Кузьма Пернов.

Неожиданно в разгаре сражения положение корабля «Три святителя» резко ухудшилось. Командиру корабля капитану I ранга К. Кутрову доложили, что одним из вражеских снарядов перебило шпринг, и корабль стал разворачиваться по ветру кормой к неприятелю. «Мы могли отстреливаться только половинным числом орудий... а передние орудия нашего корабля приходятся против корабля «Париж». Мгновенно оценив обстановку, Кутров дал приказание прекратить огонь из нескольких батарей левого борта. Десятки орудий корабля «Три святителя" замолчали, т. к. из-за разворота корабля вышли из угла обстрела цели.

Турки заметили, что шпринг русского корабля перебит, и усилили артиллерийский обстрел. Береговая батарея № 6 стала поражать корабль продольными залпами. Вместе с береговыми орудиями усилили свой огонь фрегаты «Низамие» и "Каиди-Зефер». Адмирал Гуссейн-паша, командовавший правым флангом турецкой эскадры, предвкушал поражение русского корабля, положение которого действительно становилось критическим. В этот момент под жестоким неприятельским огнем мичман Петр Варницкий бросился к полубаркасу, чтобы вместе с матросами завести верп и восстановить шпринг. Однако неприятельское ядро попало прямо в полубаркас разнесло его в щепы и ранило мичмана. Несмотря на это, Варницкий тотчас же перескочил в другой баркас, стоявший рядом у борта корабля, матросы налегли на весла, и под непрерывным обстрелом десятков непрнятельских орудий смелые русские моряки завезли верп и вернулись обратно на корабль. Корабль «Три святителя» подтянувшись на новом шпринге, развернулся левым бортом против неприятеля и с новой силой обрушил на него огонь своих орудии Вскоре 54-пушечный турецкий фрегат «Каиди-Зефер» не выдержал огня русского корабля. С разбитым рангоутом и множеством бортовых пробоин он вышел из боевой линии, прошел между берегом и фрегатом «Низамие» и стал на мель невдалеке от береговой батареи № 6. Команда турецкого фрегата во главе с командиром вплавь бросилась на берег.

Крайние суда левого фланга турецкой боевой линии находились под непрерывным обстрелом орудий корабле "Ростислав» стоявшего в нескольких кабельтовых от мыса Киой-Хисар. Первые выстрелы «Ростислава» были направлены против фрегата "Низамие», корвета «Фейзи-Меабуд» и береговой батареи № 6, однако вскоре после начала сражения, когда капитан I ранга Кузнецов заметил критическое положение корабля «Три святителя» огонь «Ростислава» был сосредоточен исключительно по корвету и береговой батарее. Памятуя основное правило Нахимова «взаимная помощь друг другу есть лучшая тактика», - Кузнецов сразу же принял решение: подавить береговую батарею, не дать ей продолжать обстрел корабля Кутрова. Старший офицер «Ростислава» лейтенант Н. Гусаков, выказавший «отличную храбрость и мужество по всем частям управления кораблем», повернул корабль левым бортом прямо против батареи № 6 и комендоры «Ростислава» обрушили на нее огонь своих орудий.

Благодаря своевременной поддержке «Ростислава" на корабле «Три святителя» в это время успели исправить шпринг, а батарея № 6, до этого сильно вредившая «Трем святителям», значительно ослабила свой огонь.

Турки, взбешенные эффективной помощью, оказанной «Ростиславом» кораблю «Три святителя», сосредоточили сильный огонь по «Ростиславу», и один из неприятельских снарядов, разорвавшись в батарейной палубе русского корабля, разнес на куски одно орудие, сильно разбил палубу, зажег кокора и занавес, навешенный над люком, через который шла подача картузов нижнего дека. Около 40 русских моряков было ранено взрывом.

Горящие куски тента, подожженные вражеским снарядом, начали попадать в крюйткамерный выход, это грозило взрывом крюйт-камеры. Кораблю угрожала страшная опасность. В этот момент мичман Николай Колокольцов бросился в крюйт-камеру и, пренебрегая опасностью, хладнокровно начал тушить пожар. Быстро закрыв за собой двери, он выбросил горящие хлопья, накрыл люки крюйткамерного выхода и ликвидировал опасность. Корабль был спасен. «За особенное присутствие духа и отважность, оказанные им во время боя», адмирал Нахимов представил мичмана Колокольцова к боевой награде.

От сильного огня неприятельских судов и береговой батареи на «Ростиславе» было много раненых. В кубрик, где находился штаб-лекарь А. Белоусов, приносили все новых матросов с батарейных палуб. Однако огонь "Ростислава» не ослабевал. «Корабль этот, - писал Нахимов, - при значительном числе раненых продолжал действовать так же хорошо, как и при начале боя». В результате метких попаданий русских комендоров турецкий фрегат «Низамие», являвшийся главной опорой неприятеля на его правом фланге, заметно снизил эффективность своего огня. В это время корабль Истомина «Париж» после перестрелки с «Дамиадом» стал разворачиваться на шпринге, чтобы направить огонь всех своих бортовых орудий против «Низамие». Заметив это, капитан I ранга Кузнецов решил перенести огонь своего корабля с «Низамие» на турецкий корвет «Фейзи-Меабуд» и батарею № б, продолжавшую обстреливать корабль «Три святителя». «Ростислав», оставив фрегат кораблю «Париж», сосредоточил свой огонь на корвете и на батарее № 6.

Сражение продолжалось. Гром артиллерийской канонады по-прежнему потрясал Синопскую бухту, и громадные языки пламени тут и там прорывались сквозь сплошную завесу дыма. Ежеминутно сотни снарядов пронизывали воздух; бухта кипела от горящих обломков, от фонтанов и всплесков. Не умолкали пушки и русских и турецких кораблей, однако успех нахимовской эскадры уже определился.

К исходу первого часа боевая линия турецкой эскадры была окончательно расстроена. Четыре больших боевых судна турок (фрегаты «Ауни-Аллах», «Несими-Зефер», «Дамиад", «Каиди-Зефер") выбросились на берег. От фрегата «Навек-Бахри» и корвета «Гюли-Сефид», взорванных меткими выстрелами русских кораблей, остались лишь обломки. «Посредине рейда, как громадные кресты над могилами, торчат мачты потопленного фрегата с реями поперек". Около 300 неприятельских орудий было выведено из строя.

На уцелевших турецких судах команды с трудом успевали заделывать пробоины и исправлять повреждения. «Железным штормом» назвал Слейд огонь русской артиллерии, уничтожавшей в Синопской бухте батареи и корабли турецкого флота.

Страница :    << 1 2 3 [4] 5 6 7 8 > >
 
 
      Copyright © 2019  Великие Люди  -  Нахимов Павел Степанович